На скамейке в бидоне молча рдеет малина
И ждет. Потихоньку уходят в закат
Крыши и лес, аисты и провода.

По лопаткам опять получила, как жаль.
Не смогла промолчать. Напротив в канаве
Беспомощный велосипед оставлен.

Засосало под ложечкой, там же
Самолюбие зачесалось. Дождь и песок,
Дорога и грязь. Грустно и трет.

А я в неподдельных порывах бросала,
Что уеду. Впрочем, никто не заплачет,
Если им помашу из своего дирижабля.

И в небо, над муравьями и маками
Мой ребристый скользит. Наблюдаю,
Как шифер и крыши меня провожают.

Плыву по знакомым мне парапетам,
Горжусь. Смотрю в свой потертый бинокль,
Безжалостно пальцы немеют и верхнее небо.

И окна теперь как густой вазелин
Мягки и прозрачны. И их привкус блестящий
Осел на моих носогубных складках.

16.06.08

Извини, не могу. У меня сегодня сплин
Запланирован на вторую часть дня.
За окнами окна и сомнительный дым
Дрейфует из лужи в асфальт.

И мне кажется даже, что врет календарь-
Какой-то тяжелый нынче уикенд.
Стекла и крыши трещат, и их синяя сталь
Поплыла по периметру стен.

Канючат подъезды и их козырьки,
В окне разложили свежий пасьянс.
С побитой надеждой детей неотпетых
Одуревшие псы у порогов лежат.

Теперь самое время для ламп и теней,
Откладывать поздно, и вообще неохота.
Это слишком похоже на то, как у мотылей
Выдирают пинцетом последние ножки.

Неизбежность, но с нею спокойнее,
Голова не болит о ком-то и чьем-то.
Звезды больше не тлеют в агонии,
Им это, видишь ли, больше не нужно.

12.06.08

Но пустое окно - как ненужная грусть,
Мой недопитый, оставленный чай.
Обидно. Они говорят - не вернусь,
Но приходят опять, как хронический насморк.

Обещаю растить волосы длинные,
И не горбиться по всяческим пустякам.
За окном промокают чешуекрылые,
Просто дождь в проводах, я без света опять.

Все обещаю и глобально клянусь,
Между прочим, готовлю белые флаги.
Но пустое окно - как бездарная грусть,
Мой обрыдший, домашний тапок.

11.06.08

В её доме окно во весь рост, на всю стену
(что рано ложится, но не закрывает глаз).
С этим городом и его атмосферой
Диафрагмой своей она срощена.

А за стенами песни под нервный оркестр,
Там играют в блэк-джек и прячут кошельки.
Там, где пахнет вином и дешевым кокетством
Каждый клиент признается в любви.

И ещё раз затяги дрожащими ртами,
Звезды в комфорте рваного неба.
Сегодня одна корноухая кошка
С крыши на набережной улетела.

Впрочем, часто такие не оставляют записок,
А также упрямо не звонят домой.
И что еще интересней - писем не пишут,
Чтобы просто сказать: «Я уже далеко».

И ведь та, у которой окно на всю стену,
Говорила мне, что, возможно, купит билет.
А город ревнивой матерью будет
Всем асфальтом своим ей мешать улететь.

10.06.08

А мы тогда по тихой набережной шли,
Ловили у скамеек нимбы одичавших фонарей.
Устало эхо, голос превратился в хрип,
И ветер решил полоснуть по щеке.

Здесь запах стертых шин и много незнакомцев,
Мы, маневрируя, смотреть в лицо им не хотели.
Здесь в лужах отражение всех одиноких,
И совершенны звезды на синюшных стенах.

Здесь иногда асфальт теплее твоих рук,
Война здесь, знаешь, в каждой подворотне.
И в пять утра уже не спят мосты, и нервный хруст
Суставов пианиста в незнакомой комнате.

05.06.08

Улица уставшими от темноты глазами
Смотрела в комнату (почти пустую).
Я отвечал аналогичным взглядом,
А ей, пожалуй, стало холодно.
И я с ней заодно теперь. Подозреваю,
Что срослись почти и так похожи.

На чёрном фоне мечет желчью
Униженный фонарь. Исподтишка
Наружу что-то из меня всплывает,
Иногда и вовсе не дает заснуть,
Морочит голову и со стекла сдувает
Пах смелых звезд, подстреленных тобою.

25.05.08

Отсидись в темноте не робща и не мучаясь,
Улыбаясь остывшим и раненым окнам.
В них отражение беглого сущего
И разноцветных глаз посторонних.

Дверь закрыта, вслух стихи Пастернака.
Синих сумерек тень уселась на кресло.
Вяжет во рту, а подушка как плаха -
Жжет мои щеки и царапает нервы.

Кто-то терпит, а кто-то срывается вниз,
Я же черным по белому, строка за строкою.
А ты не скрываясь, все ночи следишь,
Маниакально, но нежно за мною.

Имбирем истолченным пахнут руки твои,
Губы небрежны и надменно безмолвны.
Здесь бесконечен и чертовски красив
Белый глянец оживших стекол.

Серый город забрызганный тенью весны,
Пестрота знакомых и незнакомцев.
Этим вечером, знаешь, можно сходить
Туда, где никто нас не тронет.

В моём городе дым и накурено страшно,
А люди, по жанру, сплошной суррогат.
И во всем этом сюрре из грязи и фальши
Я училась себя не терять.

25.04.08

© МЛВК — Молодёжный литературный веб-клуб, 2006–2010