И ВСЕХ НАС ЖДЁТ ХЕППИ-ЭНД

Обычно я не пишу длинных предисловий перед рассказами. Но в этот раз поему-то по-другому не получается. Искренне прощу прощения у своих читателей и рекомендую тем, кому не интересно, перейти непосредственно к рассказу.
Наверное, все это из-за того, что я долго не писала. И в этом рассказе отражены идеи, которые занимали меня последние месяцев пять. Это не значит, что я разделяю все мнения, приведенные ниже, нет. Просто я об этом задумывалась. Хотелось бы так же сказать, что я не разделяю большинства мнений Ольги, чтобы пресечь дальнейшие упреки или вопросы.
А еще меня очень часто спрашивают: «О чем ты пишешь?». Конечно же те люди, которые меня не читали… Но все равно этот вопрос ставит меня в тупик. Я не знаю, о чем я пишу. О людях, о жизни, об эмоциях? Кто-то однозначно мне сказал: о любви. Я долго думала и пришла к выводу, что это не так. Почти всегда не так. В любом случае, в этом рассказе уж точно. Любовь здесь – только фон. По крайней мере, я так думала, пока не начала его писать. Но вот, констатирую факт: этот рассказ снова про любовь. И про дружбу. Просто оказалось, что они очень взаимосвязаны и одно почти никогда не может существовать без другого.
Такая уж сложилась традиция, что рассказ чаще всего посвящался тому, кто натолкнул меня на мысль, помог как-то в ее исполнении, или просто вдохновил, порой, сам того не зная. А иногда тому, с кого был списан характер и образ одного из главных героев. В этот раз я нарушу традиции, которые сама же и придумала. Дело в том, что в этом рассказе переплетено слишком много историй и характеров. Перечислить всех, кто так или иначе давал мне идеи, я просто не смогу. Поэтому посвящу этот рассказ одному человеку. И пусть будет так.
Но это не мешает сказать мне спасибо людям, благодаря которым, я вернулась в творческое русло. Это прежде всего Николай Недельчук, председатель МЛВК, затем мои редакторы и очень хорошие подруги Ольга Кисарова и Оксана Гатилова, а так же дорогие читатели Настя Войтова и Александр, фамилии которого, я, к сожалению, не знаю.
И еще – я искренне верю, что всех нас ждет хеппи энд. А вы?

---

Посвящается Лере.

Собирались они примерно раз в две недели, всегда на квартире у Маши. Почему именно у нее, точно не знал никто. Может быть, потому что квартира располагалась недалеко от метро, может быть, потому что Маша жила одна. Сама она, в принципе, была не против, да и альтернативы все равно не было.
Собирались всегда в пятницу. Ровно в восемь часов вечера неизменно раздавался звонок домофона. Маша подходила к зеркалу, поправляла и без того идеально сидящую одежду, проводила рукой по не менее идеальной прическе, и поднимала трубку.
- Кто там?
- Клеопатра, царица Савская.
- Открываю, - Маша нажимала на кнопку и клала трубку.
А могла бы и не спрашивать – каждый раз, ровно в 8 часов приходила Кира. И называлась она всегда не иначе, как Клеопатрой.
В тот раз Кира вошла в квартиру, отряхнула снег с пальто, быстро поцеловала Машу в щеку и вылила не нее же кучу полезной информации, начиная от скачка валюты и заканчивая прогнозом погоды на ближайшие десять дней. И все это за первые две минуты. Маша внимательно слушала, улыбалась и молчала. Тут не лишним было заметить, что она вообще часто молчала. В отличии от Киры. Кира была не высокой, слегка полноватой брюнеткой с обворожительной улыбкой и громким голосом. Не понятно по какой причине, она считала, что симпатичная девушка умной быть не может, поэтому носила огромные очки, которые если и не уродовали ее, то уж красоты точно не прибавляли. Училась она в одном из лучших экономических вузов страны на политолога, но обладала знаниями во многих областях. Кира была интеллектуалкой, и это был ее главный недостаток.
- Знаешь в чем проблема большинства жителей Земли?
Ответить Маша, к ее огромному облегчению, не успела. Раздался второй звонок. Тихий, неуверенный, он как будто извинялся за то, что посмел вторгнуться в чужое пространство, где чувствовал себя стесненно и не уютно.
- Кто там?
- Анна Болейн.
Придумала эту традицию Кира.
- Это что-то типа пароля, по которому мы будем узнавать друг друга. В каждом закрытом клубе он должен быть. Просто нужно представиться какой-нибудь великой женщиной…
Несмотря на ехидные замечания Ольги («А по внешности или, на крайний случай, голосу, нам, конечно, друг друга не узнать!»), традиция прижилась. Некоторые, как Кира, выбрали себе одно имя и всегда им назывались. Другие, напротив, каждый раз придумывали что-то новое. Третьи предпочитали золотую середину, выбирая себе имя на какое-то время, а затем его меняя. Как Вика.
Вика была самой младшей из них. Только-только она поступила в Кирин ВУЗ и, наверное, до конца не привыкла ко взрослой жизни. Маша иногда думала, что и никогда не привыкнет – было в облике Вике что-то такое невыразимо детское, что едва ли когда-нибудь исчезнет. Может быть, большие светло-серые глаза? Или что-то другое? Как бы то ни было, Вика Маше нравилась, как и другим девушкам – не раз и не два они выступали в роли старших сестер для нее.
- Привет, - тихо поздоровалась Вика и застенчиво улыбнулась. Она всегда говорила очень тихо, так, что девушкам приходилось прислушиваться. Может быть поэтому, стоило Вике открыть рот, как все тут же замолкали. Надо заметить, происходило это не часто.
- Здравствуй, дорогая, - Маша нежно улыбнулась, поцеловала подругу в щеку и взяла у нее пальто. – Как жизнь молодая?
- Хорошо, - ответила та и улыбнулась немного посмелее. Киру она поприветствовала кивком, так как немного ее побаивалась.
- Идите на кухню, там почти все готово, - Маша села на стул напротив зеркала и стала ждать остальных. Они всегда приходили с разницей в три-пять минут, поэтому идти на кухню ей не было никакого смысла.
Маша разглядывала себя в зеркало: длинные русые волосы, зеленые глаза, большой рот и думала о том, как природа неравномерно раздает свои дары, давая кому-то слишком многое, других же обделяя. По ее мнению, Киру и Вику следовало бы перемещать, а потом полученную смесь разделить на две равные части – получились бы два полноценных человека. И возможно счастливых. Хотя, конечно, не ей об этом судить.
Из задумчивости ее вывел звонок домофона.
- Кто там?
- Жанна Д`Арк и Алиса в стране чудес.
Маша улыбнулась и нажала на кнопку. Через несколько секунд, весело препираясь, в квартиру ввалились Катя и Ирина.
- Алиса в стране чудес не может считаться великой женщиной, - повторяла, суда по всему, далеко не в первый раз Катя.
- Еще как может, - не соглашалась с ней Ира.
- Это выдуманный персонаж.
- И что из этого? От этого он не теряет своего величия!
Обе они приблизились к Маше, одновременно поцеловали ее в разные щеки, затем принялись раздеваться.
Катя и Ира была примерно ровесницами, однако едва ли можно найти двух настолько разных женщин. Обоим где-то под тридцать. У Кати – муж и двое детей, у Ирины – бизнес и… бизнес. Катя умеет готовить трехэтажные торты и паэлью, Ира не умеет включать плиту в своей квартире. В любом случае, как они обе находили время на клуб, для Маши оставалось загадкой. Не знала она и что Катя говорила мужу и детям, как объясняла свои исчезновения раз в две недели, и как Ирине удавалось уйти с работы в семь часов, а не в одиннадцать. В любом случае, ни Катя, ни Ира не раз не пропустили встречу.
- Проходите, - Маша кивнула в сторону кухни. – Вика и Кира уже там.
- Все понятно, Ольга опять придет последняя, - со вздохом констатировала Ирина, проходя вслед за Катей на кухню. Маша успела заметить огромный пакет в руках последней – наверняка, как обычно, напекла кучу разных вкусностей.
Маша вновь присела на стул. Странные они все же. Все такие разные, но такие близкие. Невыразимо и невыносимо…
Звонок домофона на этот раз был уверенным и требовательным.
- Кто… - начала было Маша, но ее тут же перебили.
- Кондолиза Райс, которая сейчас превратиться в сосульку, если ты не откроешь.
Маша стояла, переминаясь с ноги на ногу, и ждала, когда войдет Ольга. В ее присутствии она частенько чувствовала себя не в своей тарелке, хотя едва ли могла сказать почему.
- Привет, друг степей калмык! – Ольга улыбнулась, засмеялась, обняла Машу, скинула куртку, поправила челку, и все это было сделано почти одновременно. Маша пробормотала что-то отдаленно напоминающее «привет».
- Как я понимаю, я опять немного припозднилась? – поинтересовалась она, скидывая сапоги.
- Немного, - Маша бросила взгляд на часы, которые показывали двадцать минут девятого. Затем вновь посмотрела на Ольгу.
Почему-то вспомнилась игра, в которую она играла в детстве: охарактеризуй человека одним словом. Кира – интеллектуалка, Вика – скромница, Ирина – бизнесвумен, Катя – домохозяйка…. Сама она, Маша, скорей всего эльф – такая же маленькая и не от мира сего. А вот Ольгу она охарактеризовать бы не смогла. Для этого нужен словарь, часа два времени и три листа формата А4.
Красивая? Пожалуй… какой-то своей красотой, больше внутренней, чем внешней. Умна? Вне сомнений, хотя сама она называла себя псевдо интеллектуалкой, видимо, противопоставляя себя Кире. Душа компании? Конечно! Торнадо, бешеный взрыв, и при этом потрясающая черта характера – впадать неожиданно в задумчивость и не обращать ни на кого внимания. О чем она думала, раньше всегда оставалось для Маши загадкой, хотя порой невероятно хотелось заглянуть в эту непокорную головку и узнать, какие мысли там все-таки бродят. И когда у Маши появлялась возможность сделать это, она никогда и ни за что ее не упускала.
Обо всем это думала Маша, последней заходя на кухню, где уже расселись все девушки. А еще о том, как странно, что несмотря ни на что, они все еще преданы клубу. Прямо братство какое-то.
После того, как все поприветствовали Ольгу и вновь заняли свои места, Маша по традиции встала во главе стола, откашлялась и произнесла:
- Вы знаете, я не умею произносить речи…Но тем не менее, я рада приветствовать вас на очередном собрании нашего клуба. Надеюсь, вы все помните, зачем мы сегодня здесь собрались…
- Чтобы напиться до поросячьего визга! – ответила Ольга.
- Эй, не так грубо, - поморщилась Катя.
- Может, следует напомнить, как в прошлый раз кое-кто хрюкал? – не унималась Ольга, а Катя в ответ покраснела.
Поднялся гул, все начали обсуждать прошлый раз. Маша не видела принципиальной разницы между прошлым разом и другими. Но, судя по всему, она не сходилась взглядами с остальными.
Да, цель у клуба была одна – позволить девушкам расслабиться с помощью алкоголя. При всем при том, что в обычной жизни они практически не пили, клуб был для них святым. Только в нем не только можно было позволить себе немного, а то и много лишнего, но и нужно. Для того, чтобы полностью расслабиться и выложить окружающим все то, что у тебя на духу.
- А давайте выпьем! – оборвала дебаты Катя, наполняя рюмки коньяком. В этот раз они пили именно этот благородный напиток, который обожала Ольга и ненавидела Кира.
Последняя поморщилась, когда очередь дошла до нее, а Катя в ответ немного улыбнулась. В пьяном состоянии она была потрясающе беспомощна и обычно рассказывала, как скучает по мужу. Муж Кати днями и ночами пропадал на работе и был аналогом Ирины в мужском обличье. – За нас, да?
- За нас, - хором произнесли девушки, чокнулись рюмками и залпом опорожнили их содержимое. Пятеро из них мгновенно поморщились и потянулись за закусками и только Ольга причмокнула губами и в блаженстве закрыла глаза. За что она любила коньяк – легкое чувство опьянения возникает мгновенно, если, конечно, порция не очень маленькая. Рюмки у Маши были довольно большие, а Катя невероятно щедра.
Вторую рюмку они выпили почти сразу же. Это тоже была своего рода традицией. Девушки тут же начали вести оживленную беседу. Они были еще не настолько пьяны, чтобы начать откровенничать, но и не настолько трезвы, чтобы в стеснении молчать. Только Ольга сидела с закрытыми глазами, погруженная в пучину своих мыслей и, казалось, не слушала их болтовню. Это происходило каждый раз. Каждый раз, без исключения, Ольга, после одной-двух выпитых рюмок впадала в некую апатию и погружалась в свои мысли. Впрочем, ненадолго. Совсем скоро она открыла ясные зеленые глаза и произнесла в никуда:
- Кто пойдет со мной курить?
Маша заерзала на своем стуле. Алкоголь ударил ей в голову, ей и хотелось, и не хотелось идти вместе с Ольгой. Хотелось, потому что она прекрасна знала, что обращаются именно к ней, знала почему, и это ей льстило… Не хотелось же только по одной причине – после своих откровений Ольга обычно становилась еще более далекой, чем обычно.
- Я пойду, - наконец-то приняла решение Маша и встала, подтверждая свои слова. Вслед за Ольгой она прошла на балкон и накинула на плечи кофту, оставшуюся там еще с прошлого раза.
- Я рада, что ты пошла, - тихо сказала Ольга, прикуривая сигарету. Маша ничего не ответила, во все глаза наблюдая за девушкой. – Тебе не предлагаю, нечего детей мне портить.
- Мы с тобой ровесницы, - не менее тихо парировала Маша.
- Ты говоришь о биологическом возрасте, я о возрасте духовном. Поэтому я старше тебя ровно на жизнь. Но это не столь важно… А знаешь что важно? Что на самом деле имеет смысл? – Маша покачала головой, хотя прекрасно знала, что Ольга не ждет от нее какой-либо реакции. Она просто мыслила вслух, сосредоточенно смотря в одну точку. – Не жизнь, как думают многие… Кто бы знал, как долго я пыталась найти смысл жизни. А теперь поняла – не надо искать смысла там, где его нет. Совсем нет… Важно не то, кто ты, не то, что ты делаешь… Я вот сейчас впустую сотрясаю воздух, хотя прекрасно знаю, что ты ничего из мною сказанного не понимаешь и не поймешь. Дешевая философия и ни грамма смысла. Ничего тру умного. Я не могу учить тебя жизни, потому что сама не умею жить. Маша ничего не сказала, заворожено глядя на Ольгу. Бояться человека, уважать его и любить до умопомрачения – разве можно все это делать одновременно? В такие секунды Маша думала, что можно. Ольга курила медленно, затягиваясь, а затем вытягивая губы трубочкой и выдыхая дым. Как-то она призналась, что ненавидит курить. Что от дыма у нее болит голова, а на утро во рту будто стая голубей оставила «подарки». Однако, каждый раз, выпив буквально одну-две рюмки, она неизменно шла на балкон. «Мне нравится сам процесс. Когда от холода стынут руки, а дым, который ты выдыхаешь, ветер уносит куда-то далеко, туда, где намного лучше. И мысли, какие потрясающие мысли приходят в голову… Это ни с чем не сравнить… Это так успокаивает. Боль в голове и рак легких наверняка того стоят», - сказала тогда она. И больше эту тему не поднимала.
- Знаешь что самое интересное? – вновь продолжила Ольга после небольшой паузы. Казалось, она уже забыла, о чем говорила до этого. – Интересно то, что все мы живем по сценарию. Все создаем себе образы, модели поведения и живем так, как нам велит написанный сценарий. Сначала ты работаешь на образ, а потом образ работает на тебя. Все логично, все нормально. А значит жизнь продолжается. – Ольга заливисто засмеялась. – А на самом деле ведь ничего нет. Все иллюзии, позолота. Все, что есть в нашей жизни настоящего – дружба на всю жизнь, любовь на все времена и возрасты, сочувствие и честность. А все остальное – позолота… Я в ней живу, и ты. И многие-многие другие…
Маша продолжала во все глаза смотрела на Ольгу. Как будто почувствовала, что та сейчас скажет что-то важное.
- А я ведь влюбилась. Ты представляешь себе? Я влюбилась, - Ольга выделала голосом «я», как бы доказывая абсурдность этого утверждения. – Но, наверное, надо начать сначала. Да… мне надо все тебе рассказать, чтобы было легче. Чтобы сбросить груз перед… Не важно. Просто надо и все, - он помолчала немного, затем глубоко вздохнула и продолжила. – Ты знаешь, что женщины не умеют дружить? Я только недавно об этом задумалась. Все прекрасно знают, что женской дружбы нет, а дружба между мужчиной и женщиной – это отложенный на потом секс. Женщины не умеют дружить, потому что они слишком привязаны к мужчинам. Слишком готовы к самоотдаче. Если ты находишь прынца на белом осле, он становится тебе и лучшим другом, и любовником и отдушиной для всего-всего. Умение дружить – это потрясающий дар, талант, как умение рисовать или сочинять музыку. Женщины им не обладают. Зато обладают многие мужчины. Дружба навек… Дни рождения с разницей в неделю, общие воспоминания, о которых не хочется рассказывать никому, но иногда приятно обсудить между собой, шрамы одинаково происхождения, абсолютное доверие человеку. Настоящая мужская дружба, которую не может разрушить даже женщина. Хотя мы ведь все умеем так потрясающе портить, ведь правда? А я и не хотела… Просто он выбрал меня. А я – его лучшего друга. Цепная реакция, химия, и ничего больше. Но это так страшно, о боги, как же это страшно! Каждый день видеть его, улыбаться ему, целовать в щеку в качестве приветствия и знать, что никогда… Никогда. Кто-то из великих сказал, что худший способ скучать по человеку – видеть его каждый день и знать, что вы никогда не будете вместе. Никогда – такое страшное слово, ты не находишь? «Мы не будем здесь вместе никогда… Ты хочешь отдать все, но этого мало. Тебе так хочется слез, но их не осталось», - нравится мне эта песня. Плакать хочется от безысходности, но я же сильная. Ольга снова замолчала, выбросила окурок и облокотилась на парапет балкона. Маше захотелось подойти к ней поближе, обнять крепко-крепко и забрать всю боль и безнадежность из ее души. Но она не тронулась с места. И ничего не сказала.
- В любви всегда один целует, а другой подставляет щеку. Мне эта фраза кажется злой насмешкой, учитывая, что в щеку меня целует человек, за которого я готова отдать жизнь. Каждый день, каждый божий день. Это так страшно… И каждый раз я уговариваю себя, что ко мне он относится по особенному, что улыбается мне искренней, что целует медленней. И знаешь что самое интересное? Что я уверена в этом. Уверена в том, что мои чувства взаимны, что он любит меня, но… Мужская дружба, дружба навек. Он никогда ничего не сделает. Потому что лучший друг, потому что дружба навек. Поэтому я буду встречаться с одним, потом выйду за него замуж… Только для того, чтобы быть рядом с его лучшим другом. Хотя, может быть, дело не зайдет так далеко. Видишь ли, я уверена, что я, как Базаров, лишний человек на этом свете. И тот, кто пишет мой сценарий, мою жизненную книгу, совсем скоро это поймет. И поставит финальную точку, - Ольга издала тихий смешок, который резанул по нервам. Маша сбросила оцепенение, в один шаг преодолела расстояние, их разделявшее и вцепилась подруге в руку.
- Не говори ерунды.
- Может быть, я умру завтра. Может быть, я уже умерла… И сейчас, именно в этот момент, с тобой говорит труп. И несет бред. Труп несет бред – как глубокомысленно.
- Ты же ничего с собой не сделаешь?
- Конечно нет… Мне это будет нужно. Все сделают за меня.
Маша зябко поежилась и отцепила пальцы от руки Ольги. Самое страшное - откровение, которое пришло к Маше в мысли и расползлось там пятном от мазута, окрашивая все в черный свет. Ольга закрыла глаза, облокотилась на стену и замолчала. Она не шевелилась, а на губах ее была легкая улыбка. Маша еще больше закуталась в кофту и потрясла головой, но откровение никуда не исчезло. Оно шепнуло Маше на ушко, что Ольга говорит правду. А потом исчезло, положив на плечи Маши огромный груз.
- Олечка, - тихонько позвала Маша.
- Что?
- Я… - Маше столько всего хотелось сказать. Но тут Ольга открыла глаза и посмотрела прямо на нее. – Я замерзла… пойдем на кухню. И девушки ушли с балкона. Пачка сигарет, всеми забытая, осталась лежать на подоконнике. Позже, намного позже, Маша любила доставать ее из шкатулки и нюхать. От сигарет пахло табаком и духами Ольги, а еще чем-то таким неуловимым, бунтарским, потрясающе близким. Даже странно было, что сигареты могут передать такой запах… Странно, что люди уходят, а предметы, даже такие обыденные, хранят о них память. И, наверное, не совсем правильно, что сигареты переживают людей. А если подумать – даже страшно.


На кухне царил хаос, но Ольга и Маша едва ли обратили на это внимание. Зато от их взгляда не укрылась пустая бутылка коньяка около мусорки.
Ольга тут же упала на свое место, взяла в руки рюмку, которая почему-то оказалась полной, и выпила ее содержимое. Затем закрыла глаза и вновь погрузилась в свои мысли.
- Ну что, может начнем? – слегка заплетающимся языком предложила Ирина. – Когда все в сборе… Я хочу быть первой.
- Давай, - кивнула Катя.
- Не для кого из вас не секрет, что я замужем за своей работой… Да-да, это ужасно, кошмарно и все такое. И дело не только в том, что работа женского рода, - попыталась пошутить она. – Дело в том, что у меня нет личной жизни. Нет друзей, кроме вас, нет любимого. Обо всем этом вы слышали, и, наверное, не раз. Но самое страшное – что у меня нет времени. Нет времени, чтобы сходить с коллегой в кафе, хотя он мне очень нравится. Нет времени, чтобы пойти в гости к Кате, хотя она мне уже столько раз приглашала. А ведь жизнь так коротка… О чем я буду вспоминать в старости? Что все время просидела за бумагами? Что так и не насладилась жизнью? И главное, кому я буду все это рассказывать, если ни детей ни внуков у меня не будет? Это так страшно… Навязчивый страх одиночества. Страх, что однажды ты останешься один. Или уже остался один. Конечно, по сути, все люди одиноки. Но я буду одинока не по сути! Я буду просто одинока. И едва ли смогу что-нибудь с этим поделать. Я настоящий трудоголик и не чувствую себя умиротворенной, пока не переделаю все работу. Да я думать не могу ни о чем другом… Не могу… - Ирина закрыла лицо руками.
Девушки молчали, только Катя села к ней поближе и приобняла за плечи. Раз за разом, во время каждой их встречи, Ирина произносила один и тот же монолог. Но от этого он не становился менее пугающим, каждый раз заставляя присутствующих задуматься о том, что в этой жизни на самом деле важно. Важно настолько, что можно пожертвовать всем остальным.
Обычно кто-нибудь из девушек говорил, что Ирине не следует зацикливаться на работе и рано или поздно все наладится и встанет на свои места. А еще о том, что они все всегда будут рядом с ней, так что одна она никогда не останется. Этот раз не должен был стать исключением, и Маша уже открыла рот, чтобы произнести привычную речь, однако не смогла. То ли на нее подействовала беседа с Ольгой, то ли откровение, которое обрушилась на нее на балконе, но вместо того, чтобы произнести банальные слова утешения, она сказала:
- А я думаю, что все мы для чего-то рождены. Кто-то для того, чтобы любить и быть любимым, кто-то, чтобы сочинять песни, писать картины или романы. Кто-то рожден для того, чтобы быть потрясающим другом, а кто-то, чтобы поставить на колени тысячи человек… Может быть, ты рождена для работы. Так или иначе, своей работой ты делаешь людям добро. А это уже дорогого стоит. К тому же, ты прекрасно знаешь, что не одна. Ты просто не готова сейчас что-либо менять, но может быть, когда-нибудь будешь готова. И изменишь. А пока, несмотря ни на что, вопреки всему, просто наслаждайся жизнью. Живи.
Пока Маша говорила, она внимательно изучала салат на столе, как будто в нем заключался ответ на все вечные вопросы. Но когда она закончила и подняла глаза, то тут же встретилась взглядом с Ольгой.
- Молодец. Давайте выпьем за Марию, - медленно произнесла она и, пока Катя наполняла рюмки, продолжала контакт глазами. После того, как все выпили, а Ирина заметно оживилась, Катя постучала вилкой по стакану. - Сейчас хотелось бы высказаться мне, - начала она и все поняли, что сейчас пойдет разговор о том, какой Толик, муж Кати, замечательный. Катя созрела. – Раз уж речь зашла про то, что по-настоящему страшно. Я не боюсь одиночества. У меня много друзей, вы, дети наконец… Страшно, когда любовь проходит, - тихо проговорила она. Все заметно напряглись, словно Катя произнесла то, о чем говорить не следует. Каждому стало понятно, что разговора о том, как она счастлива, и как обожает мужа, не последует. – И ничего. И пустота… Это вот страшно. Вы все знаете, как я любила своего мужа. Да что уж там – не любила, а просто обожала. Он и дети – главные люди в моей жизни. Но знаете, оказывается, что когда совсем не видишь человека, чувства имеют обыкновение притупляться. Более того, начинаешь замечать то, на что раньше не обращал внимания. И видеть то, на что раньше закрывал глаза. И постепенно ты начинаешь понимать, что человек, который каждую ночь спит с тобой в одной кровати, на самом деле далекий и чужой. Тогда, чтобы убедить себя в обратном, ты начинаешь петь ему дифирамбы, каждую минуту повторяя, как он тебе дорог и как ты его любишь. И странное дело, рано или поздно начинаешь себе верить. Иллюзия любви – одна из самых страшных иллюзий. Особенно, когда ты сама ее соткала из тех обрывков чувств им эмоций, что остались. Получилась она довольно ветхой и выдержала недолго. И тогда ты признаешь, что у тебя есть проблемы. И начинаешь обвинять во всем себя. Что я делала не так? Что? – голос сорвался на крик, Катя ударила кулаком по столу и зарыдала навзрыд. Затем, словно проглотив рыдания, она продолжила – Я готовила… стирала… убирала…воспитывала детей… и почти не видела мужа. Его никогда не было рядом, когда он был мне так нужен. Когда нужна была поддержка. И дело не в том, что он любит работу так сильно, как Ирина, нет. Он просто не любит меня. Его тяготит дом, быт, я наконец… Семейная жизнь. Многие просто для нее не созданы. А чувства, любые чувства, будь то любовь, дружба, привязанность или преданность – они нуждаются в подпитке. Без нее какое-то время они будут длиться по инерции, но не вечность же. Не вечность… Поэтому я вижу один выход из ситуации – развод.
Ирина ахнула и накрыла руку Кати своей рукой.
- Развод? – с ужасом переспросила она. - А как же дети?
- А что дети? Они и так не видят отца. Для них так будет лучше.
- Мои родители развелись, когда мне было десять, - тихо, как обычно, произнесла Вика. – И я ни секунды не страдала. Мама села со мной рядом и объяснила, что больше не может жить с папой. Что она тоже человек, у нее есть чувства. Но что я – самое главное для нее в жизни и если я попрошу, она пересилит себя. Я не смогла попросить, да и не хотела. Папа был каким-то далеким, а мама всегда рядом, родная и близкая. Я думаю, что твои дети тоже поймут тебя. Главное, ничего не скрывай от них и говори с ними, как со взрослыми. Сколько им?
- Девять и семь.
- Отлично… они поймут, должны понять.
- Мои родители тоже развелись… - подала голос Кира. – Только совсем недавно. Мама призналась, что давно хотела это сделать, да просто не хотелось, чтобы я страдала. Все ждала, когда я стану взрослой и смогу понять. А я вам так скажу – я бы и раньше поняла, что я дура что ли? Так что об этом даже не волнуйся.
Все девушки обступили Катю, только Ольга не тронулась с места. Обняв подругу, они на несколько минут замолчали.
- Спасибо вам, девочки… Я так боялась, что вы станете меня отговаривать.
- Мы бы и стали, да только видим, что бесполезно это. У тебя в голосе такая неприкрытая решимость… - призналась Ирина.
- А вообще все они сволочи! – сказала Кира, отходя от Кати и украдкой смахивая невольно скатившуюся по щеке слезинку.
- Неправда, не все! – тихо, но твердо сказала Вика.
- О, чувствую, кому-то есть, что нам поведать? – нарочито весело сказала Катя, вновь наполняя рюмки. После того, как все, даже Ольга, выпили, она продолжала. – Мы ждем рассказа. Честно, мне очень нужно отвлечься.
Все вновь заняли свои места, а Ольга приняла привычную позу. Четыре пары глаз внимательно уставились на Вику.
- Ну было бы что рассказывать… - начало было Вика, но потом словно передумала. – А вообще есть. Есть… Вы знаете, я, кажется, влюбилась…
- Рассказывай! – подбодрила подругу Кира.
- У него была потрясающая белая рубашка. Нет, честно, если бы не эта рубашка, я бы никогда не обратила на него внимания. Парень и парень – таких сотни, если не тысячи… Но его рубашка…
- Потрясающая, мы уже поняли, - насмешливо вставила Кира. Девушки на нее зашикали, и после небольшой паузы Вика продолжила рассказ.
- Как бы то ни было, я обратила на него внимание. И услышала, что он говорит. Дело было на каком-то студенческом собрании, где старшекурсники делись опытом. Я слушала и слушала его, смеялась, когда смеялся он, была серьезна, когда он говорил о чем-то серьезном. Я была буквально заворожена им. И когда собрание закончилось и он ушел, я поняла, что это мой человек. Просто мой… И будет моим, не зависимо от того, с кем он будет встречаться, что делать и где быть.
Все молчали, не зная, что сказать.
- Хочешь, я поведаю тебе, что будет дальше? – наконец подала голос Ольга, так и не открыв глаза.
- И что же? – с вызовом спросила Вика.
- Он не узнает… Ты станешь ему другом, опорой, поддержкой. Всегда рядом, что-то такое незыблемое и не потопляемое. Когда у него будут проблемы на работе, он будет бежать к тебе. Когда его будет бросать девушки, он будет бежать к тебе. Плохо ли ему, хорошо ли – ты всегда будешь об этом знать. Тебя будет все устраивать, ты просто будешь всегда рядом, на троне, веря, что однажды он раскроет глаза и поймет, что влюблен в тебя до умопомрачения. И в один прекрасный день, он позвонит тебе и взволнованным голосом попросит о встрече, обещая рассказать что-то важное. Ты будешь на седьмом небе от счастья, потратишь на сборы четыре часа, оденешь новое платье и сделаешь стрижку. Придешь в назначенное время в кафе и застанешь там его, держащим за руку какую-то девушку. И ты сразу все поймешь, даже до того, как он скажет, что они собрались пожениться. Но это еще не все! Ты всегда будешь рядом, всю жизнь, до самого конца… А он не узнает! Ты станешь его ангелом-хранителем, отдушиной. Тебе он будет жаловаться, что охладел к жене, а дети его не понимают… Тебе говорить, что, кажется, что-то упустил в этой жизни, какую-то важную деталь. И даже тогда ты ничего ему не скажешь. Просто будешь рядом. А потом, когда пройдет еще какое-то время, он будет сидеть на кресле, курить трубку, и вдруг его как будто током ударит. Найдет озарение, и он все поймет. Со всех ног бросится к тебе домой, прибежит, запыхавшись, и скажет, что все знает. И что, кажется, тоже тебя любит… Ты мягко объяснишь ему, что у него жена, дети, и что ты никогда не рассматривала его в «этом плане», что он просто твой очень-очень хороший друг. И он уйдет, понурив голову. А ты будешь утешать себя тем, что поступила правильно. Вот и вся история, печально, правда? Но еще печальней другое. Что ты будешь упиваться своим одиночеством. Ты будешь сидеть на троне с гордо поднятой головой, возведя саму себя в ранг святой. Вот только никто этого не оценит. Даже ты сама.
Маше вдруг почему-то стало неловко за подругу. Она хотела что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но Вика ее опередила.
- Знаешь, что самое страшное? Что ты права, - тихо произнесла она и замолчала. Молчали и другие, думая каждая о своем.
- Как его зовут хоть? – поинтересовалась Катя.
- Алексей, - угрюмо ответила Вика. Ольга неожиданно дернулась и столкнула локтем стакан с соком. Оранжевая жидкость мгновенно расползлась по скатерти, все вскочили, забегали, и принялись убираться, даже Ольга. Это немного сгладило неприятную ситуацию.
- Давайте выпьем за наш клуб! – неожиданно предложила Маша, когда все более или менее успокоились. – Мне кажется, что это очень важно… Ведь без него мы никогда бы не стали настолько близки.
- Наверное потому, что мы слишком разные… Но есть у нас что-то общее.
- Любовь к алкоголю? – иронично поинтересовалась Кира.
- Нет, - Вика покачала головой. – Дело ведь не в алкоголе. А в том, что ты получаешь, его приняв. Полный релакс – это первый этап. А потом ты просто начинаешь все лучше воспринимать, появляется желание поделиться своими проблемами. То, что ты никогда бы не сказал в трезвом состоянии.
- Ты прав, друг мой, - произнесла Ольга. – Так, кто у нас следующий? Кира?
- А почему не ты? – поинтересовалась та.
- А что мне рассказывать? Я само совершенство, все любят меня, а я люблю всех. Жизнь прекрасна и далее по списку, - Ольга попыталась изобразить позитив, но получилось у нее не важно.
- Ты так проницательна, когда дело касается других. Почему же не хочешь говорить о себе? – не унималась Кира.
- Может быть, я не считаю нужным обсуждать мою скромную персону? А может быть, я просто не люблю откровенничать.
- Тогда для чего все это? Для чего ты ходишь в клуб?
- Ты имеешь что-то против моего присутствия? – Ольга иронично приподняла бровь.
- Нет, просто… - Кира заметно стушевалась, что с ней случалось не часто.
- Просто тебе надо быть более терпимой к людям. Иначе у тебя никогда не появятся друзья.
- С чего ты взяла, что они мне нужны? – от смущения не осталось и следа, Кира вновь заняла оборону.
- Друзья нужны всем. Только немногие в этом признаются. А есть такие как я, которые в принципе не верят в женскую дружбу.
- Ты вообще ни во что не веришь.
- Я верю в себя, в Машу, Ирину, Катю, Вику и тебя. И в то, что все нас ждет хеппи энд. Так или иначе.
Кира не нашла, что ответить. Просто немного улыбнулась Ольге и получила улыбку в ответ.
- Кира и Ольга, так вы хотите что-нибудь нам сегодня рассказать? Или ты, Маш? А то спать уже охота, - зевая, спросила Катя.
- Нет, - хором произнесли девушки и вновь улыбнулись друг другу.
- Тогда по кроватям? – все отнеслись с большим энтузиазмом к идее и мгновенно оказались на ногах. По старой традиции, убирались они на утро, поэтому девушки без зазрения совести пошли по комнатам. Слегка покачиваясь и не со всем по прямо траектории, но все-таки пошли. Только Ольга и Маша по негласной договоренности задержались на кухне.
- Мне пора, - произнесла Ольга, когда они остались с Машей вдвоем.
- Что? Ты разве не останешься? – разочарованно произнесла та.
- Нет… Не могу. Я давно такси заказала, оно меня ждет. С девочками не буду прощаться, уйду по-английски. Проводишь меня?
- Конечно, - только и могла сказать Маша. Одевались молча, когда выходили и спускались по лестнице, тоже не говорили. Только оказавшись на улице и подойдя к такси, они поняли, что надо что-то сказать.
- Слушай, Оль….
- Ничего не говори. Все будет хорошо. Жизнь продолжается…
- Жизнь продолжается, - эхом отозвалась Маша.
Уже открыв дверь в машину, Ольга неожиданно повернулась и произнесла:
- Позаботься обо всем.
- О чем?
Но ответа не последовало. Маша заворожено проводила машину глазами. По щекам почему-то потекли слезы, хотя, вроде бы, причин плакать не было.
Как показало время - были. Почему-то оказалось, что это последнее собрание клуба. Сначала, дата следующего собрания откладывалась то по вине одной, то по другой девушки. А через несколько месяцев, Маша узнала об Ольгиной смерти. Автомобильная катастрофа… Маша повторяла про себя это словосочетание, которое унесло жизнь самого близкого ей человека. Вот что, оказывается, по-настоящему страшно. Только тогда почему-то слез не было – была неизбежность, и боль, и выплеснуть это хотелось, но не получалось.
Позвонив родителям Ольги, Маша узнала дату похорон. Нужно было сообщить об этом подругам из клуба, которые уже знали об аварии.
Когда Маша начала обзванивать девушек, оказалось, что никто из них не может прийти. Ирина уехала за границу с тем своим коллегой, с которым раньше не могла сходить в кафе. В отпуск, в первый раз за семь лет. Несмотря на то, что смерть Ольги сильно ее опечалила, голос ее был скорее умиротворенным. И Маша не могла ее в этом упрекнуть… Судя по всему, перспектива одиночества постепенно канула в никуда.
Катя и хотела прийти, но именно на это время была назначено слушание в суде по поводу развода. Говорила она бодро, как могла подбодрила и Машу, и попросила попрощаться от ее лица с Ольгой. О себе сказала, что держится, что дети ее поняли и что жизнь налаживается.
Кира тоже была не в городе. Со своими приобретенными друзьями она поехала дикарями в Петербург.
Вика призналась, что просто не может найти в себе силы пойти. И презирает себя за это. Предсказания Ольги начали сбываться – они с Алексеем за такой короткий срок уже стали лучшими друзьями. Он уже рассказывает ей практически все.
- И знаешь что? – сказала Вика. – Меня это не устраивает! Не знаю, что на меня повлияло… Возможно, смерть Ольги. Но я не могу молчать! Он узнает, узнает прямо сегодня. Я просто поставлю его перед фактом. Пусть делает выбор.
Маша едва видно улыбнулась и пожелала подруге удачи. Странное дело, но она была уверена, что Алексей сделает правильный выбор.
А вот Маша нашла в себе силы прийти на похороны. Потом увидела убитых горем родителей, друзей и знакомых… И двух парней, стоящих плечо к плечу. Они не смотрели друг на друга, не разговаривали, но Маша понимала, что они пришли вместе. Один был бледен, высок и черноволос. Он смотрел в одну точку, на памятник и не шевелился. Казалось, горе буквально пригвоздило его к месту, отняв все жизненные силы.
Другой был менее высок, со светлыми волосами, которые, судя по всему, постоянно спадали на лицо. Он до крови искусал себе губы и, не отрываясь, изучал лицо Ольги, словно стремясь запомнить милые сердцу черточки. Так, словно видел ее по-настоящему в первый раз. Тонкие черты лица и не менее бледная кожа, чем у друга, казалось, застыли. И только огромный, желто-фиалетовый синяк сиял под левым глазом.
Маша без труда догадалась, что первый парень был ее бойфрендом, а второй – тем самым другом, в которого она так сильно любила. А еще она догадалась о том, что парень Ольги все знает.
И в этом Ольга была не права. Ей все-таки удалось разрушить их дружбу. Потому что, наверное, когда приходит любовь, все отходит на второй план. И даже когда человек, в которого ты влюблен, уходит, это, по сути ничего не меняет. Просто обостряет… До предела. И сейчас они стояли плечо к плечу и знали, что это последний раз. Не дружба навек. Не лучшие друзья. Больше они не встретятся, не заговорят друг с другом, не посмеются над общими воспоминаниями. Никогда… То самое страшное слово, которое так пугало Ольгу. Когда настало время прощаться с Ольгой и все по очереди начали походить к ней и целовать холодный лоб, Маше удалось уличить момент, когда парни разошлись в разные стороны. Быстрым шагом она подошла к одному из них и в прошептало на ухо:
- Мне кажется, она хотела, чтобы ты знал… Она тебя любила. Тебя, а не его.
- Я знаю… Это единственное, что не позволило мне дать сдачи, - Он провел рукой по синяку. – Я чувствую себя виноватым. Во всем…
- Ты не виноват. В этом никто не виноват.
Парень внимательно посмотрел на нее, а затем произнес:
- Так не бывает. Кто-нибудь всегда виноват. Пусть косвенно, но виноват.
Маша не нашлась, что ответить. Да и что можно сказать человеку, когда он погружен в свое горе и ни о чем другом думать не может. Что все пройдет, все забудется? Так тоже не бывает. Все равно останется осадок. На всю жизнь.
Маша подошла к гробу одной из последних. Несколько секунд она внимательно разглядывала Ольгу. На лице подруги застыло умиротворенное выражение, казалось, она вполне довольна своим положением. Словно для нее все наконец-то встало на свои места. Словно это был ее личный хеппи энд. Наклонившись, Маша прошептала:
- Случилось то, что ты предсказала. Все разрешилось… В одном ты была не права – женская дружба есть. Настоящая, та, от которой щемит сердце и хочется плакать. Дружба навек… Не позолота… Спи с миром, родная. Я позабочусь обо всем.
Маша уже поняла, о чем говорила Ольга в последний раз, когда они виделись. Отойдя от гроба, она огляделась и увидела стремительно удаляющуюся спину. И ни секунды не медля бросилась следом.
- Алексей, - крикнула она. Ва-банк. Поставить все. И получить главной приз в игре, которой невозможно выиграть.
Он остановился и повернулся. В глазах стояли слезы.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут?
- Догадалась, - неопределенно произнесла Маша, вспомнив, как Ольга дернулась и пролила сок, услышав это имя. – Я просто хотела… Ты куда?
- Не знаю, - немного растерянно произнес он. – А что?
- Я… можно мне с тобой? – немного сдавленно произнесла она. И снова ва-банк.
- Да… конечно…
Они пошли вместе, рядом. Их объединяло что-то незримо общее, как будто они знали друг друга очень давно, просто не виделись долгое время.
«Позаботься обо всем», - сказала тогда Ольга. В последний раз, когда они виделись. Для нее всем был он. Ради него она готова была жить с нелюбимым человеком. Просто для того, чтобы быть рядом с ним, видеть его, иметь возможность поцеловать хотя бы в щеку. Не для того, чтобы сидеть на троне и упиваться своими страданиями. Просто для того, чтобы не потерять его. Не потерять то, что она так до конца и не обрела.
И Маша решила, что больше никогда его не оставит. Главного человека своей лучшей подруги. И, может быть, когда-нибудь, и своего тоже. Ведь всех нас ждет хеппи энд. Так или иначе. И жизнь продолжается.
Жизнь продолжается…

Малая проза | автор: Полина Полынская, декабрь 2007 г.

КОММЕНТАРИИ

Екатерина Доронина
редактор
Признаюсь честно, рассказ я этот где-то «видела». Именно видела, подобный сюжет был в каком-то фильме. Сюжет вполне банальный, ничего нового я, по крайней мере, для себя не открыла. Все истины, что изложены, общеизвестны. Стиль автора «штампованный». Не хватает «живости», кульминации, взрыва. Все развивается равномерно. Уже к середине начинаешь уставать от слов «Это страшно», «Просто», «Девушка» и огромных монологов. Причем каждый из них чем-то похож на предыдущий.
«…И про дружбу. Просто оказалось, что они очень взаимосвязаны и одно почти никогда не может существовать без другого…» - как говорил один известный человек, любовь и дружба исключают одно другое. Но нужно сказать, что у каждого человека свое понимание этих чувств, поэтому я не могу судить об этом. Могу только сказать, что думаю по этому поводу я. В предисловии не следовало писать «Я не знаю, о чем я пишу». Создается впечатление, что автор на самом деле не знает, о чем пишет. А то, что мы читаем – это взятый с потолка необработанный сюжет.
Много ошибок вначале. Сразу мы видим повтор: Собирались они примерно раз в две недели … Собирались всегда в пятницу. Да и на протяжении всего повествования их достаточно.
> И называлась она всегда не иначе, как Клеопатрой. Лучше было бы употребить звалась, т.к. называть кого-то.
… отряхнула снег с пальто…. Тот же случай. Если оставить фразу как она есть, то нужно заменить на другой глагол, например на «стряхнуть».
- Хорошо, - ответила та и улыбнулась немного посмелее . Нет конкретики. Улыбка стала шире?
Кира была интеллектуалкой, и это был ее главный недостаток . Почему это был недостаток? Интеллектуально развитые люди всегда были востребованы, и это никогда не считалось недостатком.
Ответить Маша, к ее огромному облегчению, не успела . К чьему огромному облегчению? Следовало бы пояснить.
Неверно употреблено «весело препираясь» - это два противоположных действия. Препираться носит отрицательный оттенок.
Катя и Ира были примерно ровесницами . Ровесницами можно либо быть, либо не быть. Третьего не дано. Лишним является слово примерно.
Некорректные фразы: Невыразимо и невыносимо…; Красивая? Пожалуй… какой-то своей красотой, больше внутренней, чем внешней.; Только в нем не только можно было позволить себе немного, а то и много лишнего, но и нужно; За что она любила коньяк – легкое чувство опьянения возникает мгновенно, если, конечно, порция не очень маленькая; И каждый раз я уговариваю себя, что ко мне он относится по особенному, что улыбается мне искренней, что целует медленней; - Молодец. Давайте выпьем за Марию, - медленно произнесла она и, пока Катя наполняла рюмки, продолжала контакт глазами; Сначала, дата следующего собрания откладывалась то по вине одной, то по другой девушки.
Два часа времени – так сказать нельзя. Слово час подразумевает время, а не что-то иное. Лишним является слово время.
Пр ынца на белом осле – надо взять в кавычки, т.к. употребляется в переносном смысле.
Сидеть в кресле, а не на кресле.
Несмотря ни на что, вопреки всему – одно из них нужно убрать, иначе идет повтор.
Что касается ошибок содержания, то можно сказать о разводе. Прочитав все рассуждения, я поняла, что автор не понимает психологию человека, а в частности ребенка, родители которого разводятся. Дети в десять лет еще не понимают, что такое развод. Да, сначала ребенок не понимает, куда исчез папа, или мама, но некоторое время спустя он винит себя за уход одного из родителей. Спустя еще пару лет он начинает ненавидеть ушедшего папу, или маму, за то, что тот или та бросил семью. Так происходит в большинстве случаев.
Еще мне показалась дружба этих женщин иллюзией. И в конце мы это видим отчетливо, когда умирает одна из них. Настоящей осталась только Мария, только которой, по-видимому, и нужны были эти встречи, т.к она чувствовала себя одинокой. Она оказалась самой зрелой, выше всех остальных по развитию.
Этот рассказ, для меня, не о любви, а о дружбе: между женщинами, мужчинами, между женщиной и мужчиной. Любовь здесь выступает фоном.
Мне очень понравились описания:
…Непонятно по какой причине, она считала, что симпатичная девушка умной быть не может, поэтому носила огромные очки, которые если и не уродовали ее, то уж красоты точно не прибавляли ... Кира была интеллектуалкой, и это был ее главный недостаток;
…Маша разглядывала себя в зеркало: длинные русые волосы, зеленые глаза, большой рот и думала о том, как природа неравномерно раздает свои дары, давая кому-то слишком многое, других же обделяя. По ее мнению, Киру и Вику следовало бы перемешать, а потом полученную смесь разделить на две равные части – получились бы два полноценных человека. И возможно счастливых.
Особенно удалось показать различие жизни двух героинь:
…Катя и Ира были примерно ровесницами, однако едва ли можно найти двух настолько разных женщин. Обеим где-то под тридцать. У Кати – муж и двое детей, у Ирины – бизнес и… бизнес. Катя умеет готовить трехэтажные торты и паэлью, Ира не умеет включать плиту в своей квартире…
16.12.2007

Обсудить рассказ на форуме

---

---

Конкурс прозы! Приглашаем молодых и юных авторов в возрасте до 25 лет принять участие в конкурсе прозы. Расскажите нам о своём летнем дне – это единственное ограничение тематики. Дальше фантазия может заводить вас куда угодно... [Подробности]

Новый сезон 2008-09! Итак, сегодня вы в очередной раз заглянули на сайт МЛВК с мыслью почитать что-то но­вое и интересное. Набираете в адресной строке «www.mlvk.ru», нажимаете Enter… и в удивлении замира­ете перед экраном. Да, МЛВК изменился… [Читать полностью]

Сбор пожертвований Уважаемые посетители, если вам понравилась наша идея, вы хотели бы оказать нам помощь на пути развития — сделайте это! МЛВК нуж­дается в ваших финансовых пожертвованиях (оплата хос­тинга, подарки победителям конкурсов)… [Как помочь клубу]

© МЛВК — Молодёжный литературный веб-клуб, 2006–2010