Колдун

Ласточка сидела на берегу у самой воды и с тревогой смотрела на человека. «Гнездо тут – вот и не улетает», – решил Белян. Сбросил с плеч короб, подошел ближе. Издалека эта птица виделась ему красивой: стремительная, юркая. А вблизи – уродливая, будто вылепленная из мокрой глины, с текучим глазом и клювом, похожим на острую щепку. Услышав шорох гальки, ласточка вспорхнула с берега. Черной молнией мелькнула над озером. «Правду говорят, что в них живут человеческие души», – подумал Белян и зашел в воду по колено – наполнить флягу.Глухо зашумели в лесу деревья, по озеру побежала синеватая рябь. Ветер нес с собой запах гари. Парень поспешил набрать воды и спрятался под деревья. За два дня, блуждая по окрестностям, он успел изрядно натерпеться страху. Дома Белян не оберегал свою жизнь. Лез всюду, где можно было свернуть шею. А тут зайцем бежал от одного да к другому, и сам себе дивился.

Белян рано узнал, как велик белый свет. В детстве он вместе с отцом ездил от родного селения до самого города. Лучше всего мальчик запомнил поля: серовато-желтую равнину, уходящую, казалось, до самого конца мира. Головокружительный простор часто снился Беляну дома, в глухом лесу.

Парень твердо верил: мир большой, в нем все можно найти, от всего убежать.

Односельчане его не понимали. Чего не видел ребенком – тому никогда не поверишь до конца. А Белян хотел одного – уйти. Дома каждый вздох насквозь прожигал ему нутро. Двое суток парень держался знакомой тропы. К вечеру второго дня лес кончился – Белян выбрался на пологий склон. Деревья испуганно теснились за спиной, впереди стояли высокие колосья. А за ними как будто целая деревня приземистых, оранжевых избушек. Присмотревшись лучше, Белян понял: это был огонь. Горело поле. В середине пожар уже выел черный круг.

Парень бросился бежать от огня. Споткнулся, свалился на землю, да так и остался лежать. Со стороны дороги донеслись человеческие голоса. Белян затаился. На равнину выехал отряд верховых. Идущее по полю пламя их не пугало, конники ехали спокойно, переговаривались друг с другом. Никто из них не заметил парнишку, прячущегося на обочине. Белян хорошо рассмотрел красивых лошадей, одежду из кожи и железа, огромное оружие. Когда отряд исчез из виду, парень ползком убрался с открытого места. В голове стучало: «Война! Правда война!».

Ночевал Белян в глубокой чаще, где можно было не бояться разъездов. Утром он проснулся оттого, что стало трудно дышать. Между деревьями висели клочья дыма. Парень понял, что поблизости загорелся лес, но не смог определить – в какой стороне. Некоторое время он брел наугад, пока не увидел, как на дне сырого овражка сильно раскачиваются кусты. «Зверь», – подумал Белян, но со сна и в дыму шевеление показалось ему жутковатым. Он стоял и пялился на это дело, пока из кустов не поднялась чумазая, вся в земле и копоти, рожа. Парень так и не понял, кто кого больше испугался. Чумазый метнулся в одну сторону, Белян побежал в другую. Бежал долго, а когда выбился из сил, увидел, что оказался в совсем уж странном месте. Земля была теплой. Сквозь слежавшиеся листья и траву струйками пробивался дым. Белян завертелся – куда спасаться? Дым был везде, чаща горела изнутри. Парень помчался обратно, туда, где – ему казалось – оставалось поле.

Белян выскочил из леса, как черт из пекла. У обочины дороги расположилась на отдых группа вооруженных крестьян. Парень увидел людей и бросился к ним с криком:

– Земля горит!

Люди повскакивали, схватились за оружие. Белян мчался на них и кричал, чувствуя, что уже не может остановиться. Ему навстречу пошел седой косматый мужик. Когда парень подбежал совсем близко, старик сильно толкнул его в грудь. Белян упал, задохнулся, закашлялся.

– Чего кричишь?

– Под землей горит…– продышавшись, сказал парень. – Земля вся горячая, дым идет…

– Далеко?

Белян не смог толково ответить на вопрос, но старик что-то понял из его объяснений. Нахмурился, почесал в бороде.

– Вставайте, – приказал он своим.

Люди с неохотой поднимались, увязывали припасы в мешки.

– Быстрее, – торопил старик. – Если не хотим провалиться раньше времени в ад.

Они пересекли поле и ушли в лес, не пострадавший от пожара. Поднялось солнце, разогнало по низинам сырой туман. Беляну хотелось пить, фляга давно опустела. Он нагнал старика, идущего первым, и попросил воды.

– На, – кивнул тот и отвязал от пояса баклагу. Парень сделал два глотка. Плеснул немного на руку, стер, как мог, с лица грязь и копоть. Рядом резво отмахивая при каждом шаге, шел человек, встретившийся Беляну в лесу.

– Ух, напугал ты меня, – весело сказал он и подмигнул чужаку. – Мне показалось, что я беса повстречал – такой у тебя был вид.

– Ты как тут оказался? – спросил Беляна старик.

– Родня послала узнать, правда ли, что война.

– Видишь теперь?

– Вижу. А почему война?

– Слушай, – сказал старик. – Князь обвинил в колдовстве одного мужичонку. Его невеста вызвалась за него ответчицей. Она прошла по углям и не обожгла ног. Бог за неё заступился! Бог показал, что она права! А князь, значит, не прав был. И нечего ему князем быть! Поэтому и война. Понял?

– Понял, – сказал Белян.

– А раз понял, значит пойдешь с нами! – старик хлопнул парня по плечу. – У тебя крепкие руки. Будешь храбрым – завоюешь себе славу.

Белян не стал возражать. Он сбежал от них ночью, когда только что заступивший караульный пялился в темноту, ничего не соображая от усталости. Пол дня парень пролежал под вывороченным корневищем. Не нашли, а, может быть, и не искали. Но места вокруг были совсем незнакомые. По солнцу Белян едва-едва разобрался, где какая сторона, и начал искать тропу. И вместо этого вышел к озеру. На берегу грудь схватила обида. А вот не вернется он, не найдет пути! Заплачет ли кто-нибудь? Односельчане долго решали, кому идти к городу смотреть, действительно ли началась война. Потом староста сказал: «Белян пойдет, он не струсит», – и все сразу согласились. Но парень знал: его послали потому, что он и струсить не струсит, и пропадет – не жалко.

Не жалко. Два года как Беляна перестали жаловать дома. Мальчишкой его любили. Но потом… К нему навсегда, наверное, прилипло прозвище «колдун». Потому, что у проклятого Милорада, мужа Искрены, рядом с ним все валилось из рук. Будто он виноват! Долгое время Белян не помнил, что у него есть сердце. «Что не болит – о том и не ведаешь», – говаривала мать. Под левой грудью лежала теплая пустота. Потому что была Искрена, развеселая глазастая соседская дочка. Вот когда она вышла замуж, когда Белян выпил, как кружку яда, кружку пива на её свадьбе, он и узнал – у него есть сердце. Тяжелый влажный ком хотелось выдрать из груди и закинуть далеко-далеко в небо. А лучше бросить под ноги и втоптать в пыль.

Целый год Белян мыкался, надеялся, лез Искрене на глаза по десять раз за день. А осенью, когда у неё родился ребенок, понял: чтобы тут все изменить, нужно перевернуть мир. Но мир меняться не хотел, зато выворачивалась наизнанку душа парня. Белян научился ненавидеть. Перво-наперво мужа Искрены. Затем людей, которые все видели, но ничего не захотели сделать. Наоборот, поздравляли мерзавца со счастливым браком, а на Беляна старались просто не смотреть…

Парень брел по незнакомому лесу и представлял, как село облетит весть: «Колдун вернулся». Был бы Белян колдуном – давно вывернул бы жизнь наизнанку, отнял Искрену у мужа. И пусть тогда ищет в небесном ключе живую воду, чтобы возвратить все на прежний путь. Но негодяй будет по-деловому расспрашивать его на собрании в старостиной избе: «Вернулся? И что видел?».

Над верхушками деревьев мелькала синева. В детстве Белян любил смотреть, как по ней неспешно плывет золотая ладья. А потом небо свернулось синей тряпкой, солнце в нем протухло и налилось ядом. У Беляна ничего не было. Совсем ничего. Он только и мог любить до одури, до боли, до разноцветных брызг в глазах. Но чувства не приносили добра. Парень твердо решил искать помощи в огромном мире. Никто дома не верил, что белый свет так велик. А Белян знал: среди лесов и дорог, в городах и чужих селах, можно отыскать все. Найдется и человек, который сможет поправить его судьбу. Белян мечтал, что на самом деле научится колдовать. Хотел вернуться домой другим, сильным, и сделать там все, что захочется.

На поляне, где попахивало болотом, Белян остановился отдохнуть. Бросил вещи возле замшелого валуна и улегся в траву. Полежал немного, перевернулся на другой бок и замер. Камень рядом вдруг показался ему чем-то приметным. Белян пригляделся получше. На серой верхушке, торчащей из травы, была выцарапана надпись. «Князь – дурак», – по слогам прочитал Белян и вздрогнул от такой наглости. Ещё раз изучил черточки и трусливо огляделся, хоть и понимал: поляна пуста, никто не видит, что он тут рассматривает. Белян обошел камень, расчистил вокруг него траву. На крутом боку валуна был выцарапан рисунок. Посередине стояли, взявшись за руки, мужчина и женщина. Вокруг них извивались языки пламени. Рядом Белян нашел надпись: «Они князя провели». Под правой рукой мужчины было нацарапано: «Колдун», – над головой женщины: «Её сила – любовь». Снизу застыли в смешных позах ещё несколько человек. Один, в княжьем венце, изогнувшись дугой, выставлял перед собой кривой крест. Белян невольно улыбнулся рисунку. Ощущение, что рядом есть кто-то ещё, усиливалось. Парень оглянулся и увидел, что под деревьями сидит и смотрит на него маленький белый зверек. Заметив внимание человека, зверек вышел на поляну. «Откуда тут такой чистый?» – подумал парень. Зверь повертел головой и улегся на бок.

– Кис, кис, – Белян решил, что перед ним кошка.

Зверь не двинулся с места, только повернулся, демонстрируя прекрасный пушистый хвост. Белян достал из короба кусочек хлеба. Зверь внимательно наблюдал. Положив угощение на открытую ладонь, парень снова поманил его. Но зверек вприпрыжку перебежал поляну и нырнул в заросли ивняка. Белян, из любопытства, обошел их кругом. Кусты пополам с сочной травой были не такими густыми, как виделось с другой стороны. Глянув сквозь ветви, парень увидел камень и свой короб рядом с ним. Скоро нашелся и зверь. Он лежал в теньке и играл с переломившейся травинкой. К шкурке прицепился какой-то сор. Белян подошел совсем близко и бросил хлеб на землю. Тут белая кошка дала маху на поляну, прямиком к коробу. Парень не смог толком разглядеть, что произошло дальше, но на том месте, где только что был зверек, появился человек, подхватил короб и побежал в лес. Белян до того опешил, что даже не испугался. Он бросился напролом через заросли, и по колено провалился в застоявшуюся под высокой травой воду. Когда Белян выбрался из воды, было уже поздно. Чуть-чуть колыхались кусты с другой стороны поляны, над ними вились растревоженные мошки.

– Эй, ты! – крикнул парень. Его голос прозвучал глухо и по-дурацки. «Вот и погибать», – подумалось Беляну. Что он мог без короба, в котором остались и еда, и огниво, и нож? Парень побрел в ту сторону, куда удрал ворюга. Не один же оборотень живет в этом лесу. А там, может быть, и люди есть.

Белян залез в гиблый бурелом. Обомшелые стволы лежали один поверх другого, а между ними и в глубоких ямах рос папоротник. Беляну совсем не понравилось это место. Он представил, что в самой большой яме, среди папоротников в человеческий рост, стоит изба из костей. В ней и живет, один на всем белом свете, оборотень. Туда он утащил вещи Беляна, и теперь ждет в гости его самого…. Парень очень испугался и не бросился обратно только потому, что деревья впереди стояли реже. Белян пошел быстрее и сам не заметил, как вылетел к давешнему камню. Он понял, что заблудился в проклятом буреломе и обогнул поляну по кругу. Белян припомнил, где оставалось озеро, и решил возвращаться назад знакомой тропой. Ему совсем расхотелось лезть в логово оборотня.

Третий раз оказавшись на поляне с камнем, Белян заподозрил, что его водит по кругу какое-то волшебство. Нацарапанный на камне колдун злобно ухмылялся, его девица вытаращивала огромные глаза. Посмотрев на них, Белян достал из-под рубахи крестик, крепко сжал в кулаке и прошептал: «Сгинь!». Зажмурился, подождал немного и открыл глаза. Ему показалось, что он слышит неподалеку текущую воду. Парень стал искать ручей. Шум воды усилился. Вдруг зажурчало уже как будто сзади. Белян оглянулся. Поляна осталась за спиной. Впереди, между корней, петляла едва приметная воровская тропка. Белян пошел по ней вперед. Он скоро набрел на ещё одну прогалину, покрытую клевером и ромашками. Там, под сосной, сидел рыжий мужичонка и, поставив в ногах короб, деловито разбирал краденые вещи.

– А-а-а! – завопил Белян и подскочил к вору так быстро, что тот не успел даже попытаться увернуться. Парень сам промазал – целил в голову, а попал по плечу. Мужичонка рванул с места, запнулся о короб. Белян прыгнул, было, к нему, но рыжий успел вскочить и побежать. «Хвост. У колдуна непременно должен быть хвост, только его не видно. А если поймать за хвост, то…». Белян ловко схватил пустоту позади убегающего человека и понял, что сглупил. Но рыжий вдруг споткнулся на ровном месте. Парень в один прыжок настиг его, замахнулся ударить. И обнаружил, что прижимает к земле пустоту. Противник исчез. Белян не удержал равновесие и рухнул носом в траву. Когда он поднялся на ноги, рыжего нигде не было. Парень внимательно огляделся по сторонам, прислушался. Шумел лес, где-то в траве курлыкала перепелка.

Белян стал собирать в короб то, что успел распотрошить ворюга. Сунулся проверить, на месте ли единственная ценность – браслет с зеленым камушком, который он давным-давно раздобыл для Искрены. Не дождался случая подарить, да так и таскал с собой. Браслета не было. Белян пошарил вокруг, но ничего не нашел. Чертыхнулся, встал и остолбенел. На стволе огромной сосны, висел, вцепившись коготками, белый зверек и часто вертел головой. В разноцветных глазах плескалась ярость. Белян охнул. Зверек спрыгнул со ствола, кувырнулся через голову и превратился в человека: молодого, рыжего, неровно заросшего.

– Чего пялишься? – спросил оборотень. Глаза у него были, как у зверя: разноцветные, яростные. Белян хапнул ртом воздух и быстро, размашисто перекрестил рыжего.

– Не дури, – буркнул оборотень. Белян, наконец, заметил браслет. Рыжий держал его в руке.

– Отдай! – крикнул парень и подумал: «Зачем мне теперь?»

– Ну, зачем тебе? – вторил его мыслям оборотень. – Ты городской, ты ещё достанешь. А мне женке подарить нечего. Уступи – должен буду.

– Я не городской, – растерянно возразил Белян.

– Уступи, – попросил оборотень. – Я расплачусь.

– Ладно, бери, Бог с тобой.

– Вот спасибо! – обрадовался рыжий и заулыбался. Во рту у него не хватало двух передних зубов. «Пусть уж», – подумал Белян. Быстрее бы только эта тварь убралась подальше. Тогда он будет всю ночь идти не останавливаясь. Чтоб скорее оказаться там, где круг частокола отделяет от леса мир людей. Домой… Белян вспомнил веселую пляску Искрены на её свадьбе. Оборотень тем временем припрятал браслет и собрался уходить. Белян крикнул ему:

– Эй, стой!

Звук неприятно отдался в груди.

– Чего ещё? – оборотень остановился.

– Как это ты так, в кошку превращаешься?

– Научил человек один… А тебе какое дело?

– Послушай, отведи меня к этому человеку. Мне нужно спросить совета мудреца, – запросил Белян.

Рыжий оценивающе осмотрел парня.

– Я-то отведу, – совсем другим, усталым голосом проговорил он. – Да наши тебя, верно, убьют.

Белян не испугался, только подумал, что на этом месте все и решится. Либо он пойдет с рыжим в его логово, либо назад. Перед глазами быстрее кружилась в танце Искрена, весело улыбалась предателям-людям. Белян сжал кулаки.

– Отведи! – сказал он оборотню. – Может, не убьют.

– Может быть… – задумался рыжий. Белян увидел, что глаза у него добрые и немного виноватые. «Нет, долга он мне не отдаст», – подумал парень.

– А ты кто такой? – спросил оборотень.

– Я из-за озер пришел…

– Ладно, пойдем, раз ты так, – махнул рукой оборотень. – Меня зови Некрас.

Небо на западе стало малиновым, с другой стороны быстро наступали тучи. Под деревьями было уже темно, но Некрас уверенно вел Беляна вперед. Парень шел за ним и вспоминал истории о колдунах, которые служат языческим богам. Такому ничего не стоит загубить человека. И не только убить, но и утащить под землю душу. Свою-то он давно уже продал нечисти. «Долга он мне не отдаст», – размышлял Белян. – «Прибьет и схоронит в болоте под корягой, чтоб никто не узнал про него и его разрисованный камень». На опушке Некрас остановился и сказал:

– Ты, когда у нас будешь, поменьше говори.

Белян мотнул головой.

– Болтай поменьше, говорю! – проворчал оборотень. – Если наши заподозрят, что ты княжий человек – убьют!

– Я не княжий человек, – покачал головой Белян.

– Знаю. Все равно – болтай поменьше.

Парень согласно кивнул. Они спустились с холма в низину и вышли на открытое место. Лес был вырублен на двадцать шагов вокруг серого частокола. «Вот они, ворота в Пекло», – подумал парень. Воздух над городищем чуть рябил, пахло дымом.

– Кто это? – спросила женщина.

Белян сидел в мужской комнате и прислушивался к голосам за стеной. Рядом валялся на пузе мальчишка и играл с какой-то деревяшкой. Игрушка тихо посвистывала, мешая Беляну понимать разговор.

– Он из-за озер пришел, – отвечал за стеной Некрас. – Точно. Говорит, нужен совет мудреца.

– Как он перешел подземный ручей? Ты узнал?

– Нет, – признался оборотень.

Белян вспомнил, как слышал журчание воды на заколдованной поляне.

– Зачем тогда привел его? Ты…

Что ещё сказала женщина, парень не расслышал, но оборотень сердито бросил ей:

– Делай, как знаешь!

И спросил:

– Когда наши вернуться?

– С утра ждем.

В селении они застали только женщин и детей. «Тем лучше для тебя», – сказал Беляну оборотень. Он предложил парню спросить у старика, чего нужно, переночевать и убираться по добру по здорову. Белян согласился. Он все понял, когда увидел под крышей их избы лицо языческого бога.

Тряпка, закрывающая дверной проем, отошла в сторону, и женщина появилась на пороге. Она была молодая, усталая и тощая, как щепка. Прихрамывая на левую ногу, она зашла в комнату и поставила на стол миску с хлебом и овощами. При ходьбе женщина тихо позванивала – столько на ней было оберегов. Мальчишка отбросил свои свистульки и потянулся к угощению. В комнату вернулся угрюмый оборотень и тоже уселся за стол. Рассадив своих, хозяйка окликнула чужака.

– Иди к столу, Белян, – велела она. – Меня звать Русана.

Парень перебрался на лавку. Есть за одним столом с язычниками было страшно, но в то же время приятно. Белян подумал, что его душа теперь уж точно пропала. Значит, больше не о чем жалеть. Русана наклонилась налить гостю воды. Когда женщина взяла кувшин, и из-под рукава рубашки выглянул браслет с зеленым камнем. «Жена Некраса», – понял Белян. Перед его лицом качнулись серебряные полумесяцы. Парня взбаламутило от женского запаха. Ему на миг подумалось, что все ещё можно поменять – он сильный, а мир вокруг совсем не плох. Но это быстро прошло. Ели молча. На улице выл ветер, накликая грозу. Когда миска опустела, Некрас шуганул из комнаты мальчишку и сказал:

– Пойдешь сейчас к старику. Русана тебе покажет. Говори громко и четко – он плохо слышит. Ни на чем не настаивай. Если не ответит, значит, не ответит… Иди.

Русана ждала в дверях. Белян вышел за ней в сени. Мысли путались. Что он будет говорить? Парень приказал себе не волноваться. Все было ясно. Все было решено на поляне, когда он уговорил оборотня взять его с собой. Теперь осталось только исполнить задуманное.

Женщина привела его в маленькую коморку. Здесь было единственное во всем доме окно, затянутое пузырем. На лавке, под ворохом тряпья, сидел бородатый старик. Белян и не думал даже, что человек может дожить до такой дряхлости. Русана вышла, не сказав ни слова. Белян неловко поклонился.

– Здравствуй, – прошамкал беззубым ртом старик. – Как зовут?

– Андрей, – Белян решил, что перед этим человеком нужно назвать крещеное имя.

– Ну, садись, Андрей, – сказал старик. – Спрашивай.

Белян задумался, с чего же ему начать. Хотелось рассказать об Искрене, о том, как ему было плохо. Но парень решил – нет. Зачем трепать и ворошить.

– Хочу продать душу нечистой силе, – выпалил он.

Старик от неожиданности затряс бородой.

– Зачем тебе?

Белян поразился нахлынувшему спокойствию.

– Хочу научиться колдовать.

Старик зло прищурился. Белян смотрел на него прямо и открыто. Чтобы не было сомнений – он решился. И в решении своем тверд. Он уже не мальчишка – измена любимой раз и навсегда сделала его взрослым. Он готов отдать все. У него не осталось того, о чем можно жалеть. И пусть старый ведьмак видит его силу. Наконец, старик опустил глаза и нахмурился.

– Ну, так продавай, кто ж тебя держит, – пробурчал он.

– А как?

– А ты не знаешь, что ли?

Белян помотал головой.

– Крест сними, – старик ткнул высохшим пальцем Беляну в грудь. – Положи на землю, наступи на него, перекрестись левой рукой и скажи, что от Бога отрекаешься.

– Просто сказать, что отрекаюсь? Или как? – торопил Белян.

– Да как хочешь… – проворчал старик, - только вот…

– Что?

– Не станут они учить тебя колдовать.

Белян растерялся.

– Почему? – обижено спросил он.

– Иди, Андрей, иди! – громко приказал старик.

В ответ на его голос Русана снаружи открыла дверь. Белян вышел из коморки. Женщина смотрела на него с яростным осуждением.

– Дурак! – прошипела она.

– Чего? – не понял Белян.

– Ты думай, что желаешь! – сказала она и выскочила во двор. Белян сам вернулся в мужскую комнату. Некрас и мальчишка что-то обсуждали за столом. Когда Белян вошел, они замолчали и оглянулись.

– Ну? – спросил Некрас. – Помог тебе наш старик?

Беляну послышалось издевательство. Ему захотелось подойти и ударить рыжего по лицу, но что-то в глазах оборотня не давало даже как следует нагрубить ему.

– Нет, – помотал головой парень.

Некрас виновато развел руками.

Белян ушел в угол, где были сложены его вещи, завернулся в рогожу и лег лицом вниз. Оборотень и мальчишка скоро куда-то ушли. Белян смотрел, как догорает на столе лучина. В комнату заглянула Русана. Справилась, удобно ли гостю спать и не нужно ли чего. Белян снизу вверх посмотрел на неё, гордую, крепкую, похожую в некрашеной рубашке на серый камень. Он подумал, что на валуне в лесу были нарисованы Некрас и Русана. Уж больно похоже! И проказливому оборотню вполне могла прийти мысль выцарапать на камне свой подвиг. «Её сила – любовь», – вспомнил Белян. Но ведь и у него – любовь! Он скоро выблюет душу от этой любви. Так чем же он хуже? Почему его чувство никак не станет силой? Русана вышла. Тихо звякнули в сенях её обереги. Погасла лучина, и сразу стало слышно, как гуляет по двору ветер. «Будь все проклято!». Белян вскочил и выбежал из дома. Взобравшись сначала на поленницу, парень перелез через частокол и оказался в лесу. Побежал туда, где мелькала тропа, и можно было не вымерять в темноте каждый шаг.

– Будь все проклято! Все, все, проклято…. Будь! – шептал он, плюясь слюной сквозь сжатые зубы. Остановился он неожиданно для себя и, тяжело дыша, стал шарить под рубахой. Поймав какой-то лучик света, сверкнул на ладони крестик. Белян бросил его на землю, наступил, как указывал старик, левой ногой.

– Отрекаюсь от Бога, – прошептал он. – Отрекаюсь!

Тишина оглушила его, перестали шуршать даже листья на деревьях. Потом Белян почувствовал сильный холод, идущий от земли. Он поднял крестик, осторожно обтер его от грязи и побрел обратно к жилищу. В мужской комнате за это время никто и не появился. Белян забрался под рогожу, в кромешную темноту.

Из черного тумана вышла Искрена в свадебном уборе. От её лица и рук тек желтоватый свет. На кокошнике горели бусины.

– Искрена! – позвал Белян.

Она приблизилась, и парень увидел, что это не Искрена, а Русана. Женщина оскалилась нехорошей улыбкой. В глазах блеснули слезы.

– Гляди! – сказала она. – Я – нечистая сила!

Она взмахнула руками, и вышитые рукава подвенечного платья стали вытягиваться и превращаться в крылья. Тело ниже грудей покрылось перьями, юбка распалась на длинные лоскуты и превратилась в хвост. Птица строго посмотрела на Беляна, засмеялась и запела. Песня была похожа на посвист вьюги и волчий вой. Громыхнуло, будто содрогнулась земля. Молния сверкнула над самым домом, заглянула в щели и пропала. По крыше застучал дождь. Чаще, чаще, чаще… Только попытавшись уснуть, Белян снова увидел птицу. Жуткое пение разливалось по всему телу, парень не мог шевельнуться, даже приподнять веки. Неожиданно песня оборвалась, и он почувствовал, как сквозь лес и дождь, через бревенчатую стену дома его ощупывает чей-то взгляд.

Резкий звук вырвал Беляна из мучительной полудремы. Он вскрикнул от ужаса и дернулся, заматываясь в рогожу.

– Не ори, дурак! – шепнул кто-то из темноты. – Вставай!

Белян окончательно проснулся.

– Кто? – громко спросил он.

– Сказал же, не ори! – снова прошипел человек. – Это я, Некрас. Вставай!

– Что случилось?

- Княжьи люди! Ищут меня и Русану. Но и тебя, если увидят, прихватят с собой. Вставай!

Белян поднялся, притянул к себе короб. Из сеней слышался плачущий голос:

– Некрас, Некрас.

Оборотень схватил парня за руку и потащил за собой.

По двору метались огненные блики. Хозяева успели вернуться немного раньше незваных гостей. На крыльце дома бранились рослый старый охотник и княжий воин

– Нет у нас таких, – говорил родич Некраса, закрывая чужакам вход.

– Ты! – кричал воин, помахивая короткой палицей. – Пошел прочь, собака!

Больше ничего Белян увидеть не успел, они втроем пробрались к щели между забором и амбаром. Некрас разметал руками дерн, поднял широкую доску и открыл в земле проход. Он первым спрыгнул туда, за ним спустилась Русана. Белян, боясь выпустить плечо девушки, шел последним. Беглецы выбрались из-под земли за спинами у людей, окруживших частокол. Некоторое время они ползли по мокрой траве, а потом встали и побежали. Некрас впереди прокладывал дорогу и тащил под руку хромую Русану. Парень поспевал за ними. Выглянула луна, и стало видно, как мчатся по небу облака. Белян поднял голову и в ужасе замер. С верхушек деревьев на него смотрел древний бог. Рассерженный, ожесточенный он теперь прекрасно видел человека, которого приметил ещё в доме за частоколом. Белян по привычке скомкал рубашку на груди, но серебряный крестик больше не мог защитить его.

– Белян! – закричала Русана, увидев, что их спутник остановился. Парень опомнился и побежал дальше. Вокруг не было ничего, кроме запутавшейся в ветвях темноты. «Только б взошло солнце», – молил Белян. Древний бог летел над лесом вместе с тучами.

Беглецы добрались до болотистой поляны с камнем. Русана не могла больше идти без отдыха. Некрас выпустил локоть жены, и она со стоном повалилась в траву. Оборотень пошел искать укрытие – переждать день. Белян опомнился от страшного наваждения, и понял, что уже хорошо может рассмотреть все вокруг. Небо светлело. Беляну захотелось прыгать от радости. Солнце! Скоро взойдет солнце, и ничего – ничего на этом свете – будет уже не страшно.

Вернулся Некрас. Русана приподнялась на локте, потянулась к нему. Оборотень осторожно погладил женщину по голове, помог ей встать. Белян вспомнил Искрену, и в душе у него поднялась такая чернота, что само солнце не могло её победить. Чужая любовь на каждом шагу лезла ему в глаза. Парень сплюнул на камень, попал прямо в лицо нарисованному колдуну.

Вечером Белян расстался с оборотнем и его женой. Они уходили куда-то вглубь леса к одним им известным местам. Прежде чем проститься, Некрас подробно объяснил парню, как дойти до проезжего тракта. Остаток пути Белян запомнил плохо. Он вернулся домой, рассказал, что видел. До самой осени селение не отпускал страх. Но – обошлось. Война кончилась, отгорели поля.

Осенью Белян в одиночестве бродил по окрестностям. Он нашел недалеко от дома лысый утес и бегал туда смотреть закат. Иногда парню казалось, что он видит, как солнце достает лучами край мира. Белян тосковал. От края до края в этом мире ничего не было для него. И если было, то за пудовым замком, на золотом дереве, посреди моря-океана. А туда – Белян знал точно – ему никогда не дойти.

У мужа Искрены обвалилась в доме кровля, мыши поели запасы. Люди недобро шептались об этом, Белян будто не слышал. Наступила зима. Когда сугробы схватились корочкой наста, люди князя, того, что был так смешно нарисован на камне, пришли и забрали почти всю еду. К селению медленно подползал страшный голод.

Однажды утром в крайнюю избу постучали двое: мужчина и женщина. Хозяева ещё не вымели из кладовых последние куски, поэтому пустили их переночевать. Белян пошел, вместе с другими, посмотреть на путников, и узнал Некраса и Русану. У женщины совсем отнялась нога, и она больше не могла ходить без помощи. Оборотень выглядел потрепанным и усталым. Вечером Некрас пришел к Беляну, но отец не захотел пускать чужака. Парень сам выскочил во двор.

– Долг возвратить хочу, – сказал оборотень. Достал из складок рогожи серебряную монету. Белян взял её и стал с интересом рассматривать. Он никогда толком не видел денег.

– Спрячь, – посоветовал Некрас. – Своим-то не показывай. Летом дойди до города и купи там, что тебе надо.

Белян убрал монету за пазуху.

– Куда вы? – спросил он оборотня.

– Куда глаза глядят, – грустно ответил тот.

На следующий день в селение въехал конный отряд. Всадников вел бородатый, хмурый воевода. Он, не спешиваясь, велел доставить к себе старосту. Спросил, не принимали ли здесь путников, мужчину и женщину. Чужих тут же вытащили на улицу. Вокруг боязливо собирался народ. Белян с братом наблюдали за происходящим с крыльца дома, а потом перелезли через плетень и затесались в толпу. Воевода перемолвился о чем-то со своим подручным и громко сказал:

– Это колдун и ведьма! Они наслали на нас войну, мор и голод!

В толпе заахали. Женщина, хозяйка дома, где ночевали чужаки, начала часто-часто креститься. Белян понял, что Некраса и Русану теперь убьют. Он нащупал за пазухой монету, и что-то вдруг сильно обожгло пальцы. От неожиданной боли он выдернул руку из-под тулупа, и серебрушка полетела на снег. Расталкивая односельчан, парень кинулся подбирать её.

– Свихнулся, колдун?! – выругался кто-то. Белян ответил крепким словом. Пошла брань.

– Что там? – засуетился староста.

Беляна свалили на землю. Серебрушку отобрали и показали воеводе.

– Ты колдун? – спросил он Беляна.

– Нет! – выкрикнул парень.

Вокруг шептали: «Колдун, колдун».

– Это у тебя откуда?! – подручный воеводы ткнул парню в лицо кулаком с зажатой монетой. Выяснилось, что соседский сын видел, как Белян ночью разговаривал с чужаком. От него и получил серебрушку в оплату какого-то долга. Какие у доброго человека могут быть долги перед нечистью? И всем стало понятно, почему этот парнишка так мешал. Почему говорил мало и смотрел в землю. И работа рядом с ним шла вкось. Он водился с нечистой силой. Помогал наслать на родной край беду. Никто не вступился за Беляна. Ему – все это знали – чужое счастье жгло глаза.

Поленья и солому для костра собирали со всех дворов. Осужденных привязали к стволу мертвого дерева. Стянулись люди, пришел даже кто-то из соседнего села. Белян увидел в толпе Искрену. Она испуганно смотрела за приготовлениями к казни. Белян попробовал гордиться – он умирает за неё – но почувствовал, что это ложь. Он умирал за что-то внутри себя, не стоящее и ломаного гроша. Рядом тихо молилась своим каким-то богам Русана. Белян закрыл глаза, чтобы не видеть, как воевода взял у старосты горшок с углями. Сердце черной ласточкой рвалось в небо.